«Мне не хватало глубокого смысла в своей работе»
Ирина Белоусова — о мечте быть врачом, социальном проекте и новой инклюзивной команде
Фото из личного архива Ирины Белоусовой
Ирина Белоусова с детства была активной и амбициозной: училась в школе для одарённых детей, участвовала в республиканских олимпиадах. После школы она планировала связать жизнь с медициной. Но в 19 лет ее жизнь изменилась: у нее выявили признаки рассеянного склероза — хронического заболевания, которое позже привело к инвалидности. Так Ира была вынуждена оставить учебу в медицинском вузе России.
А в 24 года жизнь перевернулась. “За одну ночь я практически перестала говорить, лицо не двигалось, я могла только закрывать глаза. Состояние ухудшалось, его не могли стабилизировать больше года”, — вспоминает девушка. Долгое лечение все же дало результат — наступила ремиссия. Ирина построила профессиональную жизнь в другой сфере: работала с коммерческими текстами и бухгалтерией.
Сегодня Ире 33 года. В поисках более глубокого смысла девушка стала контент-специалистом инклюзивной команды Social Change Kazakhstan, где собирает истории о людях в социальной сфере.
А в 24 года жизнь перевернулась. “За одну ночь я практически перестала говорить, лицо не двигалось, я могла только закрывать глаза. Состояние ухудшалось, его не могли стабилизировать больше года”, — вспоминает девушка. Долгое лечение все же дало результат — наступила ремиссия. Ирина построила профессиональную жизнь в другой сфере: работала с коммерческими текстами и бухгалтерией.
Сегодня Ире 33 года. В поисках более глубокого смысла девушка стала контент-специалистом инклюзивной команды Social Change Kazakhstan, где собирает истории о людях в социальной сфере.
Фото из личного архива Ирины Белоусовой
Чем ты занималась до прихода в Social Change Kazakhstan?
Фото из личного архива Ирины Белоусовой
Наверное, стоит начать с того, что я всегда была очень активной. Училась в школе для одарённых детей, занимала места в республиканских олимпиадах, готовилась к международной. Я не могла сидеть на месте, была везде и сразу.
Мне всегда помогало сильное техническое мышление, но профильным предметом я выбрала биологию, а после школы поступила в медицинский университет в России. Во время первой сессии у меня резко перестал видеть правый глаз. Зрение восстановили быстро, но перед следующими экзаменами такая же проблема появилась уже с левым глазом.
Тогда стало ясно, что нужно обследование в неврологическом отделении. Первая МРТ показала признаки хронического заболевания, которое неизлечимо и может вести к инвалидности, — рассеянного склероза. Мне было 19 лет.
Примерно год я ещё пыталась учиться, но каждая сессия приносила новый «сюрприз» от нервной системы. В итоге я вернулась домой, в Казахстан.
Мне всегда помогало сильное техническое мышление, но профильным предметом я выбрала биологию, а после школы поступила в медицинский университет в России. Во время первой сессии у меня резко перестал видеть правый глаз. Зрение восстановили быстро, но перед следующими экзаменами такая же проблема появилась уже с левым глазом.
Тогда стало ясно, что нужно обследование в неврологическом отделении. Первая МРТ показала признаки хронического заболевания, которое неизлечимо и может вести к инвалидности, — рассеянного склероза. Мне было 19 лет.
Примерно год я ещё пыталась учиться, но каждая сессия приносила новый «сюрприз» от нервной системы. В итоге я вернулась домой, в Казахстан.
Как складывалась твоя жизнь после возвращения?
Фото из личного архива Ирины Белоусовой
Пока с организмом всё было относительно тихо, я работала на железной дороге. Это была жёсткая, сложная система, где почти не было пространства для творческого выражения. Но я понимала, что до пенсии там не останусь: здоровье может подвести, и мне нужен другой профессиональный путь.
Тогда я начала писать тексты за деньги. Это было несложно: помимо технических наук я всегда любила читать, у меня хорошо получались эссе и очерки.
В 2017 году, когда мне было 24 года, произошло то, чего я долго боялась: рассеянный склероз снова проявился и показал всю свою силу. За одну ночь я практически перестала говорить, лицо не двигалось, я могла только закрывать глаза. Состояние ухудшалось, его не могли стабилизировать больше года. В какой-то момент я почти перестала ходить, руки меня плохо слушались. Тогда мне установили инвалидность.
Но я не собиралась жить только на пособие. Я продолжала писать тексты, пробовала себя в SMM, изучала графический дизайн.
Тогда я начала писать тексты за деньги. Это было несложно: помимо технических наук я всегда любила читать, у меня хорошо получались эссе и очерки.
В 2017 году, когда мне было 24 года, произошло то, чего я долго боялась: рассеянный склероз снова проявился и показал всю свою силу. За одну ночь я практически перестала говорить, лицо не двигалось, я могла только закрывать глаза. Состояние ухудшалось, его не могли стабилизировать больше года. В какой-то момент я почти перестала ходить, руки меня плохо слушались. Тогда мне установили инвалидность.
Но я не собиралась жить только на пособие. Я продолжала писать тексты, пробовала себя в SMM, изучала графический дизайн.
Позже хороший друг попросил меня помочь разобраться с финансовыми документами по проекту, в котором он работал. Я изучила цифры, разобралась с непонятными моментами и постепенно вошла в рабочие чаты с его заказчиками уже как бухгалтер. Всю работу финансового отдела я осваивала практически самостоятельно и со временем добилась уважения со стороны более старших и опытных специалистов. Параллельно выполняла задачи, связанные с тендерами и другими проектами.
Но тексты и копирайтинг я не оставила. Работала с разными командами, в том числе международными, писала коммерческие материалы, участвовала в проектах как автор. Одно время писала социальные тексты о проектах, поддержанных компанией Chevron.
Этот опыт мне особенно откликнулся. Я чувствовала, что в таких материалах есть не только задача донести информацию, но и возможность увидеть человека, почувствовать историю, рассказать её бережно. Когда я ушла из той команды, мне этого очень не хватало.
Что копирайтинг дал тебе как специалисту?
Он дал мне базу: научил работать с информацией, быстро погружаться в новые темы, понимать задачу и доводить материал до результата
"
Важным для меня стал проект о льготах для людей с инвалидностью в России. Я была единственным автором, и почти одновременно с этим у меня самой появился диагноз и инвалидность. Благодаря этому опыту я понимала, как искать информацию, на что обращать внимание и какие вопросы задавать.
Тексты стали для меня не только профессией, но и способом оставаться включённой в жизнь. Когда многое изменилось, работа помогала быть занятой, востребованной и не выпадать из профессиональной среды.
Позже было обучение с фондом ITeachMe, работа в казахстанском агентстве и постепенный рост до отдельного специалиста со своим ИП. Сейчас мне 33 года и я с уверенностью могу сказать, что я в своей нише достаточно успешна, неплохой доход, несколько клиентов в разных сферах деятельности, и нет беспокойства о завтрашнем дне.
Как инвалидность изменила твою жизнь?
Мне пришлось перестраивать планы, работу, представление о будущем. Но со временем я стала воспринимать инвалидность не только как ограничение, а как новую систему опоры.
Пособия и социальная поддержка прикрыли тылы. У меня появилась возможность не хвататься за любую работу из страха остаться без дохода, а развиваться в тех направлениях, которые мне действительно интересны: учиться, пробовать себя в текстах, брать проекты, постепенно выбирать не только то, что приносит деньги, но и то, что даёт смысл.
Для меня поддержка — это не про то, чтобы остановиться и жить только на пособие. Это про возможность выдохнуть, собраться и двигаться дальше. В моём случае инвалидность стала не концом профессиональной жизни, а точкой, после которой я начала по-другому собирать свою устойчивость. И только с инвалидностью я стала по-настоящему устойчивой.
Пособия и социальная поддержка прикрыли тылы. У меня появилась возможность не хвататься за любую работу из страха остаться без дохода, а развиваться в тех направлениях, которые мне действительно интересны: учиться, пробовать себя в текстах, брать проекты, постепенно выбирать не только то, что приносит деньги, но и то, что даёт смысл.
Для меня поддержка — это не про то, чтобы остановиться и жить только на пособие. Это про возможность выдохнуть, собраться и двигаться дальше. В моём случае инвалидность стала не концом профессиональной жизни, а точкой, после которой я начала по-другому собирать свою устойчивость. И только с инвалидностью я стала по-настоящему устойчивой.
Фото из личного архива Ирины Белоусовой
Когда ты поняла, что коммерческих текстов уже недостаточно?
Доход у меня был не только благодаря текстам. Я работала и продолжаю работать с бухгалтерией вокруг IT-продукта, связанного с безопасностью школьников практически по всей стране. Мне важно понимать, что эта работа тоже приносит пользу. Но всё равно не хватало другого смысла. Коммерческий копирайтинг часто строится вокруг задач бизнеса: рассказать о продукте, усилить доверие, привести клиента к покупке. Это нормальная работа, и она многому меня научила. Но в какой-то момент мне стало мало просто обслуживать бизнес-задачи.
Мне хотелось изучать чужие истории, видеть в них важное и рассказывать о людях так, чтобы за текстом оставался не только продукт или услуга, а человеческий опыт, выбор и вклад.
Мне хотелось изучать чужие истории, видеть в них важное и рассказывать о людях так, чтобы за текстом оставался не только продукт или услуга, а человеческий опыт, выбор и вклад.
Фото из личного архива Ирины Белоусовой
Чего именно тебе не хватало в работе?
Мне не хватало ощущения, что текст может не только продавать или объяснять, но и делать видимыми людей, которые создают положительные изменения
"
Сейчас, когда я пишу о социальных предпринимателях, я понимаю: эти истории важны не только для самих героев. Они показывают другим людям, что изменения возможны. Что кто-то может делать хорошее в своём городе, регионе, для небольшой группы людей — и это уже влияет на семьи, близких, сообщество.
Мне важно рассказывать об этом без лозунгов и витрины. Хочется показать реальный опыт: что человек делает, почему это важно, кому помогает и какой след оставляет.
Почему для тебя стало важным писать о социальных изменениях?
Во многом это связано с Айслу Асан. С тех пор как я узнала о её работе, мне хотелось когда-нибудь поработать с ней и участвовать в проектах, где есть социальный смысл.
Когда я встретила её лично, меня поразило, сколько в ней силы: внутренней собранности, ясности, способности вести за собой и создавать возможности для других людей.
Для меня это стало важным профессиональным ориентиром. Айслу не просто говорит об инклюзии — она строит команду, где люди с инвалидностью могут работать, учиться, брать ответственность и создавать качественные медиапродукты.
Когда я встретила её лично, меня поразило, сколько в ней силы: внутренней собранности, ясности, способности вести за собой и создавать возможности для других людей.
Для меня это стало важным профессиональным ориентиром. Айслу не просто говорит об инклюзии — она строит команду, где люди с инвалидностью могут работать, учиться, брать ответственность и создавать качественные медиапродукты.
Фото из личного архива Ирины Белоусовой
Что изменилось с приходом в инклюзивную команду?
Для меня это новое направление. Раньше я чаще работала в среде, где нужно было быть максимально собранной, эффективной, самостоятельной. Я привыкла много требовать от себя и редко показывать слабость.
"
В инклюзивной команде большая часть коллег с инвалидностью, с ними я учусь по-другому смотреть на себя и людей: видеть не только эффективность, но и уязвимость, разные темпы, разные возможности. Учусь принимать, что команда — это не всегда про одинаковую скорость, а ещё и про поддержку, доверие и общую цель.
Мне кажется, этот проект станет для меня точкой роста не только как для автора, но и как для человека.
Каким специалистом ты хочешь стать благодаря этому проекту?
Нужным, полезным, востребованным не только потому, что умею писать, а потому что могу работать с важными темами бережно и точно.
"
Мне хочется развиваться в социальной тематике: лучше видеть героя, задавать правильные вопросы, не давить на боль, не упрощать чужой опыт и не превращать социальные темы в жалость или героизацию.
Для меня участие в Social Change Kazakhstan — это возможность не просто писать тексты, а делать работу, в которой есть смысл, ценности и польза для других.
Для меня участие в Social Change Kazakhstan — это возможность не просто писать тексты, а делать работу, в которой есть смысл, ценности и польза для других.
Фото из личного архива Ирины Белоусовой
